К концу первой недели после новогодних праздников на улицах провинциального городка стали появляться первые выброшенные ёлки: кто ставил себе живую, а не искусственную, теперь спешил избавиться от этого уже ненужного ароматного лесного украшения, засыхающего и засыпающего квартиру иголками. Кто-то выбрасывал в мусорный контейнер, предварительно измельчив – обломав пышно торчащие ветки и постаравшись разломать на 2-3 куска ствол, кто-то небрежно оставлял рядом, целую, не заботясь о том, что её может отнести ветер, а кто-то и вообще совал где попало в сугроб, бросал возле подъезда, сознательно подкидывая работы дворникам и раздражая культурных, воспитанных людей, которые всё-таки есть даже в такой глухомани. А может, даже и не сознательно это делал: такие человеческие особи вряд ли что-нибудь осознают и думают о чём-нибудь.
Одним субботним утром, часов около 10-ти, к 5-этажному дому подъехал какой-то мужик на мотоблоке. Остановился, слез и, не глуша двигатель, достал из прицепа две ёлочки, бросил возле скамейки. Весело и самодовольно улыбаясь, посмеиваясь, пыхтя сигаретой, по-дружески кивнул одному прохожему – наверное, своему знакомому, перебросился с ним парой слов, сел на мотоблок и уехал.
За этим сюжетом наблюдала из окна пятого этажа семья: муж – учитель физкультуры, жена – русского языка, двое детей – мальчики среднего школьного возраста. Все вместе они собирались в школу на лыжные соревнования, скоро уже нужно было выходить, и, случайно заметив происходящее на улице, на мгновение оторвались от дел, стояли и напряжённо смотрели.
– Вот скотина безрогая, мразь бессовестная! – сказала хозяйка, возмущённая выходкой незнакомца. – Вот же говно паршивое, ах ты хамло! И носит же земля такую мерзость… Открыла бы окно, матом обложила бы гада, да жаль, рамы заклеены.
– Ну, падла, надавать бы по рылу, паскуда! – поддержал её хозяин, – но не успею, пока оденусь, спущусь, уедет, урод вонючий.
Дети молча приняли реакцию родителей к сведению и решили, что обязательно найдут этого мужика, подловят момент, когда он отвернётся от своего мотоблока, и заткнут чем-нибудь выхлопную трубу, спустят колёса и насыплют сахару в бензобак: нельзя оставлять негодяя безнаказанным.
Когда семья закончила сборы и вышла на улицу, все четверо увидели, что возле соседнего подъезда толпится несколько незнакомых людей, причём женщины в чёрных платках и повязках, стоит несколько неместных легковых машин, а возле скамейки – грузовая с откинутыми бортами кузова. Шофёр прикреплял возле кабины две ёлочки, привезённые мужиком на мотоблоке. Только теперь и мужу с женой, и их детям пришло в голову, что ёлочки-то две, а ведь на Новый год обычно ставят одну. Да и слишком свежий у них вид для переживших несколько дней комнатного тепла и дефицита влаги. Оказывается, в этом доме умер человек, и сегодня его собирались хоронить.
Дети сразу сменили гнев на милость, почувствовали, осознали, что никаких пакостей мужику делать не станут: не за что. Родители тоже поняли, что были несправедливы. Но и особого раскаяния за свою злобу не ощутили: никак не выходило из памяти весёлое, довольное, смеющееся, выпускающее табачный дым изо рта, лицо этого человека, участвующего в похоронах.
© Сергей Абрамович, 2012
