Чтобы образумить загулявшую колхозницу, ушедшую в запой, забросившую и работу, и семью, её нередко сравнивают с коровой: так легче достучаться до неё, затронуть её душу – говоря на понятном ей языке, используя хорошо известные ей образы.
* * *
В сельсовете заседание: разного рода местное и районное начальство пытается наставить на путь истинный, читает морали доярке – пьянице и прогульщице. За бестолковый образ жизни ей грозит лишение родительских прав.
Виновница стоит молча, опустив взгляд, с отсутствующим, скучающим лицом.
– Вот мы здесь перед ней распинаемся, бисером рассыпаемся, а она же стоит и думает: «Скорее бы закончили и отцепились от меня»! – возмущается один из начальников. – У неё детей отобрать собираются, а ей хоть бы что. Да когда у коровы телёнка забирают, она ревёт и мечется так, что, кажется, с привязи сорвётся, загон свой железный разнесёт. А это человек!
Лицо доярки не меняется. Заседание продолжается.
* * *
На колхозной ферме собрание. Главный ветврач отчитывает нарушительниц, в том числе и одну доярку, лишённую родительских прав.
– Сколько я за тобой наблюдаю: и вчера, и позавчера, и раньше – никогда ты телятам молоко не подогреешь, если тебя не одёрнуть, не заставить, если не висеть у тебя над душой. Достанешь из холодильника, плеснёшь и пошла, а у телёнка потом понос. Ну как к тебе можно после этого относиться?
Председатель колхоза поддерживает:
– Да, приходится согласиться, ненадёжный она человек. А чего, собственно, мы от неё хотим? Мы хотим доверить телят женщине, которая не уберегла собственных детей!
Доярку задело, она перебивает:
– А что вам до моих детей?! До детей моих вам что?! Что вы о них знаете?! – и выбегает.
После её бегства разговор переводится на других, присутствующих, чтобы зря времени не терять: нужно идти работать, коровы ожидают дойки, телята – кормёжки.
* * *
Продолжаются заседания, собрания, продолжают кто-то работать, кто-то пьянствовать и прогуливать: у каждого своя судьба и роль в жизни.
Жаль детей, жаль телят.
© Сергей Абрамович, 2012
